Страх свободы заставляет человека искать опору во внешнем — Эрих Фромм

Эта фраза звучит почти незаметно, без вызова и пафоса, но в ней скрыто одно из самых точных объяснений того, почему человек так часто живёт не своей жизнью, даже искренне веря, что делает осознанный выбор, потому что страх свободы редко переживается как страх — гораздо чаще он маскируется под здравый смысл, осторожность, реализм или «просто так сложилось».

Свобода пугает не потому, что она сложна, а потому, что в ней исчезают внешние опоры, за которыми можно спрятаться, ведь когда нет чётких указаний, авторитетов, правил и готовых сценариев, человек остаётся наедине с собой и вопросом, который невозможно переложить ни на кого другого: чего я хочу на самом деле и что я готов за это взять на себя.

Фромм говорил о том, что, сталкиваясь с этой внутренней пустотой, человек почти автоматически начинает искать опору во внешнем — в системе, в идеологии, в партнёре, в работе, в статусе, в деньгах, в роли или даже в диагнозе, потому что любая внешняя конструкция даёт ощущение устойчивости, пусть и ценой отказа от собственной автономии, ведь гораздо легче опираться на что-то готовое, чем выдерживать неопределённость собственного выбора.

Человек может говорить, что ему просто нужна стабильность, что он не любит рисковать или что «не сейчас время», но за этими формулировками часто скрывается именно страх свободы, потому что свобода означает не только возможность, но и необходимость решать, ошибаться, нести последствия и признавать, что никто, кроме тебя, не несёт ответственности за то, как складывается твоя жизнь.

Опора на внешнее кажется безопасной, потому что она обещает порядок, предсказуемость и ясные ориентиры, но при этом постепенно лишает человека внутренней опоры, ведь если смысл, ценность и направление жизни постоянно подтверждаются извне, человек утрачивает контакт с собственными желаниями, чувствами и интуицией, заменяя их правилами, ожиданиями и одобрением.

Фромм подчёркивал, что внешняя опора почти всегда требует подчинения, пусть даже незаметного, потому что, принимая её, человек соглашается играть по заданным правилам, ограничивая собственную уникальность и ответственность, и именно поэтому зависимость от внешнего так часто переживается как облегчение — она снимает тревогу выбора, но одновременно лишает глубины и подлинности.

Страх свободы редко осознаётся напрямую, потому что он слишком экзистенциален, он не про конкретные события, а про саму возможность быть источником собственной жизни, и именно поэтому человек предпочитает объяснять своё состояние внешними причинами, не замечая, что за поиском опоры во внешнем стоит нежелание встретиться с собственной внутренней пустотой, которая на самом деле является не недостатком, а пространством для формирования себя.

Фромм видел в этом не слабость, а закономерность, потому что свобода требует зрелости, способности выдерживать одиночество выбора и неопределённость, не заполняя их немедленно чужими смыслами, и именно поэтому так много людей выбирают зависимость в разных формах — от отношений до идеологий, — лишь бы не оставаться наедине с вопросом, кто они и чего хотят без подсказок.

Именно здесь становится ясно, что поиск опоры во внешнем — это не ошибка и не порок, а симптом, указывающий на непрожитую свободу, потому что там, где появляется внутренняя опора, внешние перестают быть костылями и становятся ресурсами, а до этого момента человек снова и снова будет искать, к чему бы прислониться, чтобы не чувствовать тревогу собственного выбора.

Фромм этой фразой говорит о простом и трудном: свобода не приходит как подарок, она переживается как нагрузка, и пока человек боится этой нагрузки, он будет искать опору во внешнем, даже если эта опора медленно лишает его самого главного — возможности быть источником собственной жизни, а не только её исполнителем.