Счастье нельзя преследовать — оно должно последовать — Виктор Франкл
Эта фраза звучит почти парадоксально, потому что современная культура устроена так, будто счастье — это цель, за которой нужно гнаться, которую нужно достигать, планировать, прокачивать и оптимизировать, словно речь идёт о проекте с дедлайнами и KPI, и именно поэтому слова Франкла вызывают внутреннее недоумение: как это — не преследовать, если нас с детства учат, что именно счастье и есть главный смысл усилий.
Проблема в том, что счастье, поставленное в центр внимания, почти сразу превращается в источник напряжения, потому что в тот момент, когда человек начинает постоянно сверяться с вопросом «достаточно ли я счастлив», жизнь перестаёт проживаться и начинает оцениваться, и в этой оценке всегда есть дефицит, ведь счастье — состояние текучее, нестабильное и плохо поддающееся фиксации.
Франкл говорил о счастье не как о результате правильных действий и не как о награде за усилия, а как о побочном эффекте жизни, наполненной смыслом, потому что, когда человек сосредоточен на себе и своём ощущении счастья, он неизбежно замыкается в круге самонаблюдения, где любое отклонение от желаемого состояния воспринимается как неудача, а любая боль — как ошибка, которую нужно срочно устранить.
Человек начинает преследовать счастье так же, как преследуют контроль: через попытки всё предусмотреть, всё улучшить, всё сделать «правильно», и в итоге оказывается в постоянном напряжении, потому что жизнь упрямо не подчиняется этому сценарию, в ней есть утраты, страх, неопределённость и моменты, которые невозможно сделать приятными, сколько бы усилий ни было вложено.
Франкл заметил, что счастье появляется там, где внимание человека направлено не на него самого, а на что-то большее — на дело, на отношения, на ответственность, на смысл, который требует участия и выхода за пределы постоянного самоконтроля, и именно поэтому счастье не приходит по команде, оно «следует» за жизнью, которая проживается, а не оценивается.
Когда человек слишком сосредоточен на том, чтобы быть счастливым, он начинает избегать всего, что может это счастье нарушить, и постепенно жизнь сужается до безопасного коридора, в котором нет острых углов, но нет и глубины, потому что глубина всегда связана с риском чувствовать, а не только с желанием чувствовать приятное.
Франкл не отрицал стремление к счастью, он лишь показывал, что прямое преследование делает его недостижимым, потому что счастье не выдерживает давления, оно исчезает в тот момент, когда его начинают требовать от жизни, от себя или от других, и именно поэтому оно чаще всего приходит неожиданно — в процессе, в вовлечённости, в моменте, когда человек перестаёт измерять своё состояние и просто делает то, что считает важным.
Счастье не возникает из постоянного вопроса «как мне стать счастливее», оно возникает из вопроса «ради чего я живу и что для меня имеет смысл», и пока этот второй вопрос остаётся без внимания, первый будет возвращаться снова и снова, каждый раз оставляя ощущение, что чего-то всё равно не хватает.
Франкл этой фразой возвращает фокус с результата на процесс, потому что счастье — это не пункт назначения, а следствие движения, и оно появляется тогда, когда человек перестаёт заглядывать ему в лицо и позволяет ему идти рядом, не пытаясь поймать, удержать или зафиксировать его навсегда.