Основная задача человека — родить самого себя — Эрих Фромм

Эта фраза звучит почти поэтично и в то же время пугающе, потому что в ней нет ни внешней цели, ни понятного маршрута, ни обещания, что кто-то придёт и поможет, ведь если задача человека — родить самого себя, значит, речь идёт не о достижениях, статусе или успехе, а о внутреннем процессе, который невозможно делегировать, ускорить или прожить за другого.

Фромм говорил не о самореализации в привычном смысле и не о поиске «лучшей версии себя», он говорил о рождении как о болезненном и длительном процессе выхода из состояния зависимости, когда человек перестаёт жить за счёт чужих ожиданий, ролей и сценариев и начинает постепенно формировать собственную внутреннюю опору, даже если это лишает привычного чувства безопасности.

Большинство людей физически рождаются, но психологически так и остаются недорождёнными, потому что продолжают жить так, будто смысл, ценность и направление их жизни должны быть подтверждены извне — родителями, партнёрами, обществом, успехом или одобрением, и в этом состоянии человек может быть внешне взрослым, самостоятельным и функциональным, но внутренне всё ещё зависимым от того, как на него смотрят и что о нём думают.

Родить самого себя — значит пройти через отделение, через утрату иллюзий, через отказ от готовых ответов и удобных идентичностей, потому что в какой-то момент становится ясно, что жить по чужим лекалам больше невозможно, но и собственных ещё нет, и именно этот промежуток Фромм считал самым трудным, потому что в нём человек остаётся без опоры, но ещё не обрёл себя.

Этот процесс почти всегда сопровождается тревогой, сомнениями и ощущением, что почва уходит из-под ног, потому что прежние способы быть — соответствовать, угождать, доказывать, подстраиваться или бунтовать — перестают работать, а новые ещё не оформлены, и именно здесь возникает соблазн вернуться назад, снова спрятаться в привычную роль и назвать это стабильностью или зрелостью.

Фромм подчёркивал, что рождение себя невозможно без ответственности, потому что в тот момент, когда человек перестаёт объяснять свою жизнь исключительно обстоятельствами, прошлым или другими людьми, он вынужден признать собственное участие в том, кем он становится, и это признание лишает удобных оправданий, но одновременно возвращает ощущение внутренней силы.

Родить себя — не значит отказаться от прошлого, это значит перестать быть его продолжением, потому что прошлое остаётся частью истории, но перестаёт быть единственным сценарием, и именно в этом месте человек впервые начинает жить не из реакции и не из необходимости, а из выбора, пусть не всегда уверенного, но уже собственного.

Фромм не обещал, что этот процесс сделает человека счастливым в бытовом смысле, он говорил о зрелости, потому что рождение себя связано не с комфортом, а с целостностью, когда человек перестаёт быть набором разрозненных ролей и начинает ощущать внутреннее согласие между тем, что он чувствует, думает и делает, даже если эта согласованность требует отказа от привычных форм одобрения.

Именно поэтому эта задача кажется бесконечной, потому что человек не рождает себя один раз и навсегда, он снова и снова пересобирает себя в ответ на вызовы жизни, и каждый такой этап требует мужества оставить старую форму и рискнуть неизвестностью, не зная заранее, кем именно он станет.

Фраза Фромма лишена пафоса и утешений, потому что она говорит о главном: человек приходит в этот мир не готовым существом, а возможностью, и вся жизнь уходит на то, чтобы эту возможность превратить в себя настоящего, не через подражание и не через бегство, а через трудный, иногда болезненный, но единственно подлинный процесс — рождение самого себя.