Мы видим мир не таким, какой он есть, а таким, какие мы есть — Карл Юнг

Эта фраза обычно звучит спокойно и почти нейтрально, как будто речь идёт о философском наблюдении, которое можно принять к сведению и оставить где-то на уровне общей эрудиции, но если вслушаться в неё по-настоящему, становится ясно, что Юнг говорит не о мире и не о восприятии, а о том, насколько человек редко имеет дело с реальностью и как часто он живёт внутри собственных внутренних искажений, считая их объективной картиной происходящего.

Мы привыкли думать, что видим мир «как есть», что реагируем на людей, события и обстоятельства адекватно и логично, и именно это убеждение делает фразу Юнга такой неудобной, потому что она напрямую указывает: между вами и реальностью всегда стоит вы — со своим опытом, страхами, ожиданиями, обидами, вытесненными чувствами и неосознанными потребностями, и именно через этот внутренний фильтр вы смотрите на всё, что с вами происходит.

Человек редко замечает этот фильтр, потому что он кажется естественным, почти врождённым, ведь если внутри много недоверия, мир кажется враждебным; если внутри много тревоги, мир выглядит опасным; если внутри много подавленной злости, люди вокруг начинают «раздражать»; если внутри пустота, реальность кажется бессмысленной, и в этот момент возникает иллюзия, что проблема во внешнем — в людях, эпохе, обстоятельствах, партнёрах, деньгах, хотя на самом деле внешний мир лишь отражает то, с чем человек не находится в контакте внутри себя.

Юнг говорил о проекциях, но не в академическом смысле, а в самом практичном: человек постоянно приписывает миру то, что не хочет или не умеет видеть в себе, и делает это автоматически, без злого умысла, просто потому что психике так проще, ведь признать, что источник искажения внутри, гораздо сложнее, чем поверить, что мир «такой».

Отсюда рождаются конфликты, в которых человек уверен, что защищается, хотя на самом деле он защищает собственную рану; отношения, в которых партнёр кажется холодным или требовательным, хотя внутри давно живёт страх быть отвергнутым; ощущение, что жизнь всё время проверяет на прочность, хотя внутри уже давно накоплено напряжение, которое ищет выход, и мир лишь становится экраном для этого внутреннего кино.

Самое опасное в этом механизме то, что он самоподдерживающийся: чем сильнее человек уверен, что видит реальность объективно, тем меньше у него шансов заметить собственное участие в происходящем, и тогда любой опыт становится подтверждением старой внутренней картины, будто мир снова и снова доказывает правоту тех убеждений, которые когда-то сформировались из боли, страха или дефицита.

Юнг в этой фразе не обесценивает реальность и не предлагает уйти в субъективизм, он говорит о границе ответственности: вы не выбираете весь мир, но вы всегда выбираете, через какие внутренние состояния вы его воспринимаете, и пока эти состояния не осознаны, человек живёт в ощущении, что мир «сам такой», хотя на самом деле он смотрит на него сквозь собственную тень.

В тот момент, когда человек начинает замечать, что его реакции говорят о нём больше, чем о ситуации, появляется первый зазор между стимулом и интерпретацией, и именно в этом зазоре возникает шанс увидеть реальность чуть чище, без привычных искажений, не для того чтобы обвинять себя, а чтобы наконец перестать воевать с миром за то, что он отражает то, что давно просится быть увиденным.

Юнг формулирует это предельно точно и без утешений: пока ты не знаешь, каким ты смотришь на мир, ты будешь уверен, что знаешь, каким он является, и именно эта уверенность делает внутренние искажения незаметными, а жизнь — повторяющейся.

И только в тот момент, когда человек решается посмотреть не на мир, а на то, какими глазами он на него смотрит, начинается движение от автоматических реакций к осознанному присутствию, где реальность постепенно перестаёт быть полем битвы и становится пространством, в котором больше не нужно всё время защищаться от собственного отражения.