Между стимулом и реакцией есть пространство. В этом пространстве — наша свобода и наша сила
Эта фраза звучит обнадёживающе и даже вдохновляюще, будто где-то внутри каждого из нас действительно есть зазор, в котором можно остановиться, собраться и выбрать лучший вариант ответа, но если честно посмотреть на то, как люди живут на самом деле, становится ясно, что чаще всего никакого пространства не ощущается вовсе, потому что реакция возникает мгновенно, автоматически и с такой силой, будто выбора никогда и не существовало.
Франкл говорил не о спокойной паузе и не о внутренней гармонии, он говорил о самом трудном моменте человеческого опыта — о том кратком и неуютном состоянии, когда привычная реакция ещё не включилась, а новая ещё не сформировалась, и именно это состояние большинство людей старается проскочить как можно быстрее, потому что в нём нет опоры, нет оправданий и нет готового сценария.
Когда на вас давят, тело напрягается раньше, чем вы успеваете подумать; когда вас критикуют, защита включается раньше, чем появляется понимание; когда возникает угроза потери, страх действует быстрее любых рассуждений, и в этот момент кажется, что реакция — это и есть вы, ваш характер, ваш темперамент, ваша «естественность», хотя на самом деле это лишь выученный отклик, закреплённый опытом и повторяемый из раза в раз.
Франкл добавляет к свободе ещё одно слово — сила, и это принципиально важно, потому что сила, о которой он говорит, не имеет ничего общего с доминированием, контролем или жёсткостью, она появляется именно там, где человек способен выдержать это внутреннее пространство, не схлопывая его привычным автоматизмом, не убегая в крик, оправдание, агрессию или отступление.
Это пространство почти всегда переживается как напряжение, потому что в нём приходится оставаться наедине с тем, что происходит внутри: со страхом, злостью, стыдом, беспомощностью, желанием быть принятым или потребностью защититься, и именно поэтому психика так стремится немедленно закрыть его реакцией, ведь реакция даёт иллюзию контроля, даже если потом приходится снова и снова сталкиваться с теми же последствиями.
Человек говорит, что он вспыльчивый, что он тревожный, что его «вывели», «заставили», «спровоцировали», и во всех этих словах слышится попытка стереть то самое пространство, потому что признать его существование — значит признать и ответственность за то, как именно ты отвечаешь миру, а ответственность пугает сильнее любых обстоятельств.
Франкл, переживший предельные условия, говорил об этом без иллюзий: свобода и сила начинаются не тогда, когда исчезают стимулы, а тогда, когда человек перестаёт полностью сливаться со своей первой реакцией и способен увидеть её как вариант, а не как единственно возможную истину о себе и о мире.
Это не означает, что реакция исчезает или становится «правильной», это означает, что между импульсом и действием появляется возможность выбора, пусть даже очень трудного, потому что в этом выборе человек больше не действует как автомат, запрограммированный прошлым опытом, а начинает отвечать из настоящего момента, осознавая, что именно с ним происходит.
Сила здесь заключается не в подавлении эмоций и не в попытке быть идеальным, а в способности выдерживать внутреннюю неопределённость, не перекладывая её немедленно на другого человека, обстоятельства или судьбу, потому что именно в этом выдерживании рождается новое качество присутствия — когда реакция больше не управляет жизнью полностью.
Франкл этой фразой говорит о взрослении, потому что выдержать пространство между стимулом и реакцией — значит перестать жить только из прошлого опыта и начать участвовать в собственной жизни осознанно, понимая, что свобода и сила не даны раз и навсегда, они каждый раз заново рождаются в том моменте, где человек решается не убегать от себя и не прятаться за автоматизм, а остаться и выбрать.