Любовь — это активная заинтересованность в жизни и развитии того, кого мы любим
Эта фраза звучит почти спокойно и даже правильно, как определение из учебника, но если вдуматься в неё по-настоящему, становится ясно, насколько она радикальна и насколько мало она совпадает с тем, что большинство людей привыкли называть любовью, потому что в ней нет ни слова о владении, нужде, слиянии или страхе потери, а именно эти вещи чаще всего и принимаются за любовь в реальной жизни.
Фромм намеренно использует слово «активная», потому что любовь в его понимании — это не чувство, которое случается само, и не состояние, которое можно просто переживать, ничего не делая, это позиция, внутренняя работа и постоянное внимание, направленное не на то, что другой даёт тебе, а на то, кем он становится рядом с тобой, и именно здесь возникает первый конфликт с привычными представлениями.
Большинство людей говорят о любви тогда, когда им хорошо, спокойно, безопасно или приятно, когда другой заполняет пустоту, подтверждает ценность или снижает тревогу, но в этой логике центр всегда остаётся на себе, тогда как Фромм смещает фокус наружу: любить — значит быть заинтересованным в жизни другого как в самостоятельном процессе, который не обязан совпадать с твоими ожиданиями, страхами и планами.
Активная заинтересованность — это не контроль и не вмешательство, это не попытка «исправить», «направить» или «сделать лучше», потому что как только любовь превращается в проект по улучшению другого, она перестаёт быть любовью и становится формой власти, где развитие подменяется соответствием, а забота — давлением, пусть даже замаскированным под благие намерения.
Фромм подчёркивал, что любить — значит быть включённым, но не поглощающим, поддерживающим, но не подменяющим собой жизнь другого, потому что там, где нет уважения к автономии, нет и любви, есть лишь зависимость, страх одиночества или потребность быть нужным любой ценой.
Человек может искренне считать, что любит, но при этом не выносить изменений в другом, бояться его роста, ревновать к новым интересам или обесценивать стремления, которые не вписываются в привычную картину отношений, и именно в этих моментах становится видно, что речь идёт не об активной заинтересованности, а о привязанности, которая хочет сохранить знакомое, даже если оно ограничивает развитие.
Любовь в понимании Фромма требует зрелости, потому что она предполагает способность радоваться росту другого, даже если этот рост делает его менее зависимым, менее удобным или менее предсказуемым, а это одно из самых трудных испытаний для эго, ведь гораздо проще быть любимым, чем любить по-настоящему.
Активная заинтересованность означает внимание к жизни другого в её целостности — к его чувствам, страхам, сомнениям, потенциалу и внутренним конфликтам, без попытки ускорить процесс или навязать готовые решения, потому что развитие невозможно под давлением, оно происходит только там, где есть пространство быть собой.
Фромм говорил о любви как о способности, а не как о везении, потому что она требует внутреннего ресурса, устойчивости и умения выходить за пределы собственного дефицита, ведь человек, который сам не живёт, не развивается и не интересуется собой, не способен по-настоящему интересоваться жизнью другого, он лишь цепляется за него как за источник поддержки.
Именно поэтому любовь так редко оказывается зрелой, потому что она требует не только чувства, но и внутренней работы, не только близости, но и уважения к пути другого человека, и если этого нет, отношения могут быть интенсивными, драматичными и даже долгими, но они будут вращаться вокруг страхов и потребностей, а не вокруг жизни и развития.
Фромм этой фразой даёт очень точный критерий: если рядом с тобой человек сжимается, замирает и боится расти, это не любовь, даже если эмоций много, а если рядом с тобой он чувствует пространство становиться собой, рисковать, меняться и идти дальше, не теряя связи, — именно в этом и проявляется та самая активная заинтересованность, которую Фромм и называл любовью.