Когда мы больше не можем изменить ситуацию, нам предлагается изменить себя — Виктор Франкл
Эта фраза часто звучит как спокойное утешение, почти как мягкий совет смириться, отпустить и принять, но если читать её внимательно, становится ясно, что Франкл говорит вовсе не о смирении и не о психологическом компромиссе, а о самом болезненном повороте, с которым человек сталкивается в жизни, — моменте, когда привычные способы влияния на реальность перестают работать и больше не на что опереться снаружи.
До этого момента человек обычно живёт в логике действия: изменить обстоятельства, передоговориться, доказать, дождаться, исправить, найти другой путь, и пока эта логика работает, сохраняется ощущение контроля, потому что есть направление усилий и надежда, что ситуация поддаётся коррекции, но именно тогда, когда становится ясно, что внешняя реальность не меняется — ни люди, ни условия, ни прошлое, — возникает тупик, в котором привычные стратегии оказываются бессильны.
Франкл указывает на этот тупик как на точку выбора, хотя внешне он переживается как поражение, потому что изменить себя гораздо страшнее, чем изменить ситуацию, ведь ситуация всегда кажется чем-то внешним и объективным, а изменение себя означает столкнуться с тем, что внутри давно требует пересмотра: ожидания, убеждения, способы реагировать, идентичность, роли, за которые человек держался годами.
Человек часто говорит, что он бы жил иначе, если бы обстоятельства сложились по-другому, если бы рядом были другие люди, если бы прошлое не было таким, если бы мир был справедливее, и в этих «если бы» скрыта надежда, что изменения можно отложить, ведь пока причина снаружи, внутрь можно не смотреть, но фраза Франкла как раз разрушает эту отсрочку, потому что она говорит: иногда жизнь намеренно не меняется, чтобы у тебя не осталось выбора, кроме внутреннего.
Изменить себя — не значит сломаться, подстроиться или отказаться от боли, это значит пересобрать своё отношение, свои реакции и своё место в происходящем, потому что именно в этом месте человек перестаёт быть полностью определяемым обстоятельствами и начинает участвовать в своей жизни даже тогда, когда она идёт не по плану, и это участие требует гораздо большего мужества, чем внешняя борьба.
Франкл знал, что внутреннее изменение не приносит мгновенного облегчения, потому что оно не отменяет потерь, ограничений и утрат, но оно меняет то, кем человек становится внутри этой реальности, а это единственное, что невозможно отобрать извне, даже если отнято почти всё остальное.
Самое тяжёлое в этой фразе то, что она лишает привычных оправданий, потому что в момент, когда ситуацию действительно нельзя изменить, исчезает возможность бесконечно ждать лучшего времени, других условий или чужих решений, и тогда вопрос смещается с «что должно измениться» на «кем я остаюсь в этом», а этот вопрос не имеет готовых ответов и не допускает автоматических реакций.
Изменить себя в таких условиях — значит взять на себя ответственность за собственное отношение, смысл и выборы, не отрицая боль и не притворяясь, что всё хорошо, а признавая, что жизнь может быть тяжёлой и несправедливой, но это не отменяет твоего участия в ней как субъекта, а не только как объекта происходящего.
Франкл этой фразой говорит о взрослении, которое приходит не по желанию, а по необходимости, потому что иногда единственное пространство, где ещё возможны изменения, — это внутренняя позиция человека, и именно там решается, станет ли он заложником обстоятельств или сможет сохранить внутреннюю целостность даже тогда, когда внешний мир остаётся неизменным.