Каждое обвинение — автобиографично — Зигмунд Фрейд
Эта фраза обычно вызывает сопротивление сразу, потому что звучит как прямое покушение на чувство правоты, а правота — одно из самых охраняемых внутренних состояний человека, ведь именно она позволяет не сомневаться в себе, не задавать лишних вопросов и оставаться в убеждении, что проблема всегда где-то снаружи, в других людях, обстоятельствах или «их характере».
Мы привыкли воспринимать обвинение как реакцию на чужие поступки, как логичный ответ на несправедливость, грубость, холодность или предательство, и в этом месте кажется, что фраза про автобиографию — явное преувеличение, потому что «я же вижу, что он делает», «она правда так себя ведёт», «это объективный факт», хотя психоанализ как раз и показывает, что момент обвинения почти всегда говорит не столько о другом человеке, сколько о той внутренней теме, которая уже давно напряжена внутри самого обвиняющего.
Обвинение никогда не возникает на пустом месте, оно всегда заряжено эмоцией, и если прислушаться к себе в этот момент, становится заметно, что сила реакции часто несоразмерна самой ситуации, будто за внешним поводом стоит что-то большее — старая боль, непризнанная злость, чувство вины или страх, который когда-то уже был пережит и теперь ищет выход, находя его в фигуре другого.
Человек обвиняет в холодности — и не замечает, как давно сам живёт в эмоциональной заморозке; обвиняет в эгоизме — и не видит, сколько собственных потребностей он годами запрещает себе признавать; обвиняет в лжи — и не хочет сталкиваться с тем, где он сам давно не честен, пусть даже не словами, а действиями, выборами или молчанием, и именно поэтому обвинение звучит так уверенно и жёстко, будто это последняя линия обороны.
Фрейд говорил о проекции не как о хитром психологическом приёме, а как о базовом механизме психики, потому что увидеть в другом то, что невозможно выдержать в себе, гораздо проще, чем признать собственное участие в происходящем, ведь признание требует контакта с уязвимостью, сомнением и внутренним конфликтом, а обвинение даёт мгновенное облегчение и ощущение ясности.
Самое коварное в обвинении то, что оно создаёт иллюзию понимания, будто ситуация полностью ясна и разложена по полочкам, хотя на самом деле обвинение чаще всего закрывает доступ к реальному осознанию, потому что внимание направлено наружу, а внутренняя тема остаётся нетронутой, продолжая влиять на выборы, реакции и повторяющиеся сценарии, которые человек снова и снова проживает с разными людьми.
Обвинение почти всегда звучит как рассказ о другом, но если вслушаться в него внимательнее, становится заметно, что в нём много личного, почти интимного материала — того, что человек переживает, но не хочет признавать, того, за что ему стыдно, больно или страшно взять ответственность, и именно поэтому обвинение так часто повторяется в разных отношениях, будто меняются люди, а текст остаётся тем же.
Это не значит, что другие никогда не ошибаются и не причиняют боль, но это значит, что момент, в котором обвинение становится центральным способом взаимодействия с реальностью, всегда указывает на внутреннюю работу, которая не была сделана, потому что там, где есть контакт с собой, появляется возможность говорить о своих чувствах, границах и потребностях, а не превращать внутренний конфликт в обвинительный приговор.
Фраза «каждое обвинение — автобиографично» не обесценивает боль и не отменяет ответственности других, она лишь возвращает фокус туда, где действительно можно что-то изменить, потому что пока человек занят тем, чтобы доказывать неправоту другого, он остаётся в слепой зоне по отношению к собственной истории, которая продолжает писаться через одни и те же реакции.
И в тот момент, когда обвинение перестаёт быть оружием и становится поводом посмотреть внутрь, появляется шанс увидеть не только чужие ошибки, но и собственные незакрытые темы, потому что именно они чаще всего и звучат в обвинениях громче любых слов.