Быть нормальным — это идеал для неудачников
Эта фраза звучит резко, почти оскорбительно, и именно поэтому в ней сразу хочется возразить, защититься или хотя бы мысленно смягчить формулировку, потому что слово «нормальный» для большинства людей связано с безопасностью, принятием и ощущением, что с тобой всё в порядке, а значит, мысль о том, что стремление к нормальности может быть признаком внутренней неудачи, задевает куда глубже, чем кажется на первый взгляд.
Юнг говорил это не из высокомерия и не из желания эпатировать, он говорил о том, как часто человек прячет страх перед собственной уникальностью за стремлением быть «как все», потому что нормальность — это удобная форма маскировки, в которой не нужно задаваться вопросами о своих настоящих желаниях, противоречиях и внутренних конфликтах, ведь если ты соответствуешь норме, значит, ты вроде бы имеешь право не разбираться дальше.
Проблема в том, что «норма» — понятие внешнее и подвижное, она формируется ожиданиями общества, семьи, культуры и эпохи, и человек, который делает нормальность своей целью, неизбежно начинает ориентироваться не на внутренний отклик, а на то, что считается приемлемым, одобряемым и безопасным, постепенно теряя контакт с тем, что в нём самом живо, странно, неудобно и по-настоящему индивидуально.
Юнг видел, как в терапии люди годами страдают не потому, что они «ненормальные», а потому что слишком старались быть нормальными, подавляя свои импульсы, интересы, агрессию, чувствительность или нестандартное мышление ради того, чтобы вписаться, не выделяться и не вызывать вопросов, и именно это подавление со временем превращалось в тревогу, пустоту, депрессию или ощущение, что жизнь проживается не своей жизнью.
Стремление к нормальности часто выглядит как зрелость и адаптация, но на глубинном уровне оно может быть отказом от риска быть собой, потому что быть собой — значит допустить возможность не понравиться, не совпасть с ожиданиями и выйти за пределы привычных рамок, а это всегда пугает больше, чем следование правилам, даже если эти правила медленно лишают жизнь вкуса.
Юнг называл идеалом не нормальность, а индивидуацию — процесс становления собой, где человек перестаёт мерить себя внешними стандартами и начинает выстраивать внутреннюю целостность, включая в неё и сильные, и слабые, и социально одобряемые, и неудобные части личности, потому что только так появляется ощущение подлинности, а не просто соответствия.
Когда человек делает нормальность своей целью, он часто выбирает не развитие, а среднее арифметическое, где нет острых углов, но нет и настоящей глубины, и именно поэтому Юнг говорит об «идеале для неудачников» не как о личном оскорблении, а как о диагнозе стратегии, в которой человек отказывается от собственного пути ради того, чтобы не выделяться и не рисковать.
Это не значит, что нужно намеренно быть странным или идти наперекор всему, это значит, что ориентация только на норму почти всегда говорит о страхе встретиться с собой настоящим, потому что там, где человек перестаёт спрашивать «нормально ли это», и начинает спрашивать «моё ли это», начинается совсем другой уровень ответственности и совсем другая глубина жизни.
Юнг этой фразой напоминает о простом и неприятном факте: нормальность может дать чувство принадлежности, но она редко даёт ощущение смысла, потому что смысл возникает не из соответствия, а из проживания собственной уникальной конфигурации, со всеми её противоречиями, сомнениями и выборами, за которые уже нельзя спрятаться за слово «так принято».
Именно поэтому стремление быть нормальным так часто сопровождается внутренней неудовлетворённостью, а отказ делать норму своим идеалом становится первым шагом к жизни, в которой человек больше не пытается быть удобным экземпляром, а начинает быть собой, даже если это требует гораздо большего мужества, чем просто соответствовать ожиданиям.