Большинство людей в действительности не хотят свободы, потому что она предполагает ответственность

Эта фраза звучит резко и даже провокационно, потому что почти каждый человек привык считать свободу одной из главных ценностей, чем-то желанным, естественным и почти само собой разумеющимся, и именно поэтому мысль о том, что свободы на самом деле не хотят, вызывает внутренний протест, будто речь идёт о ком-то другом, слабом или запутавшемся, но не о нас самих, хотя Фромм говорил как раз о большинстве — о норме, а не об исключениях.

Свобода в воображении людей часто выглядит как отсутствие ограничений, давление снято, никто не требует, не контролирует, не указывает, как жить, и в этом образе она кажется чем-то лёгким и освобождающим, но реальная свобода устроена иначе, потому что в тот момент, когда исчезает внешний контроль, исчезают и готовые оправдания, и тогда человек остаётся наедине с собственными выборами, последствиями и вопросом, который гораздо страшнее любого запрета: «Это я так решил или я просто плыву по течению».

Фромм подчёркивал, что ответственность пугает сильнее несвободы, потому что ответственность означает признать, что то, как складывается жизнь, связано не только с обстоятельствами, родителями, партнёрами или эпохой, но и с собственными решениями, действиями и отказами от действий, а это признание лишает удобной позиции жертвы, в которой всегда есть кто-то, на кого можно переложить вину за неудовлетворённость и внутреннюю пустоту.

Человек может говорить, что мечтает о свободе, но при этом цепляться за привычные роли, токсичные отношения, нелюбимую работу или жёсткие правила, потому что в этих рамках есть ясность, есть объяснение, почему он живёт именно так, и есть возможность не задавать себе слишком сложных вопросов, ведь если всё предопределено внешними условиями, то и отвечать особенно не за что.

Фромм называл это бегством от свободы, потому что отказ от ответственности часто маскируется под лояльность, осторожность, реализм или даже зрелость, хотя на глубинном уровне человек просто избегает тревоги, которая возникает, когда нужно признать: никто не обязан делать тебя счастливым, никто не проживёт жизнь за тебя, и никакая система не снимет с тебя необходимости выбирать, даже если выбор будет ошибочным.

Свобода требует не героизма, а готовности выдерживать неопределённость, потому что там, где нет жёстких рамок, нет и гарантий, а большинство людей гораздо охотнее выбирают предсказуемую несвободу, чем свободу без инструкций, ведь предсказуемость даёт ощущение безопасности, даже если за неё приходится платить ощущением, что жизнь проходит не совсем так, как хотелось бы.

Человек говорит, что его ограничивают обстоятельства, но часто именно эти обстоятельства становятся психологическим убежищем, позволяющим не рисковать, не выходить за пределы привычного и не сталкиваться с возможностью ошибиться по-настоящему, потому что ошибка в условиях свободы всегда воспринимается как личная, а не как навязанная извне.

Фромм в этой фразе не обвиняет и не осуждает, он описывает внутренний конфликт, в котором живёт большинство людей: с одной стороны, желание свободы, с другой — страх ответственности, и пока этот страх сильнее, человек будет бессознательно выбирать формы зависимости, подчинения или самоограничения, лишь бы не оставаться один на один с вопросом, что именно он хочет и что готов за это взять на себя.

Именно поэтому свобода так редко переживается как облегчение, потому что она не освобождает от напряжения, а переносит его внутрь, заставляя человека встречаться с собой без посредников, без оправданий и без готовых сценариев, и только в этот момент становится ясно, что свобода — это не право делать что угодно, а готовность отвечать за то, кем ты становишься через свои выборы, даже если за них больше некого обвинять.